Когда я поступил на гуманитарный факультет Новосибирского государственного университета в 1994 году, после сообщения о зачислении на первый курс подошел к председателю Приемной комиссии Владимиру Николаевичу Алексееву и, следуя скорее школьной привычке, спросил его, как можно подготовиться летом к учебе, что он советует читать в оставшееся до сентября время. Владимир Николаевич сразу же предложил обратить внимание на книгу Николая Каллиниковича Гудзия. Автор был мне не знаком, что неудивительно, так как в школе изучению древнерусской литературы уделялось совсем мало времени. Но меня так заворожило это необычное сочетание имени, отчества и фамилии, что я напрочь забыл название книги, которую мне советовал читать В. Н. Алексеев. Поэтому в районной библиотеке я взял не «Хрестоматию по древней русской литературе» о которой, скорее всего, и шла речь, а классический учебник Н. К. Гудзия «История древней русской литературы». Какое по счету переиздание этого учебника досталось мне, я уже не помню, но меня поразило, насколько доступно и, казалось бы, просто он был написан, и, самое главное, насколько интересно было его читать. Уже потом я узнал, что Николай Каллиникович был одним из первых, наряду с Варварой Павловной Адриановой-Перетц, учеников создателя знаменитой школы исследователей древнерусской литературы, профессора Владимира Николаевича Перетца
Академик В. Н. Перетц, посвятивший свою жизнь изучению древнерусской литературы и связанных с ней славянских литератур, культуры славянских народов, славянской этнографии, фольклора, народного театра, — смог не только объединить талантливых учеников, но уже благодаря этим ученикам заложил традицию передачи исследовательского знания следующим поколениям ученых-древников. В значительной мере эта традиция опиралась не только на педагогический талант В. Н. Перетца, но и на тот рукописный и старопечатный книжный материал, который ему удалось собрать в своей библиотеке. Трансляция знания в «перетцевской»школе осуществлялась от учителя к ученику благодаря в том числе и той источниковой базе, которой являлась принадлежавшая В. Н. Перетцу коллекция древних рукописей, его рабочая библиотека, а также древлехранилища Российской империи, куда академик ежегодно выезжал со своими учениками для занятий. Неслучайно поэтому собрание древнерусских рукописей В. Н. Перетца было передано позднее его вдовой В. П. Адриановой-Перетц в Древлехранилище Пушкинского Дома, а их рабочую библиотеку Варвара Павловна завещает ГПНТБ СО РАН в Новосибирске. К этой же традиции расширения пространства научного знания следует отнести и передачу новосибирской академической библиотеке собрания рукописных и старопечатных книг древнерусской традиции академиком М. Н. Тихомировым, который одно время был также слушателем семинара В. Н. Перетца.
Прочитав учебник Н. К. Гудзия, я, как мне думалось, был подготовлен к курсу древнерусской литературы и очень удивился, когда узнал, что наша экспериментальная, «французская» группа была освобождена от этого предмета. Вместо него нам добавили лекции по истории Древнего мира, которые мы слушали со студентами-историками нашего курса. Но здесь мне повезло, так как лекции читал Михаил (Моисей) Иосифович Рижский, известный историк-антиковед, библеист, автор работ о книгах Ветхого Завета (основной группе филологов, «русистам», он преподавал также латинский язык). Его лекции, помимо самого предмета, были интересны еще и тем, что Михаил Иосифович, проживший долгую жизнь, рассказывал нам о своей учебе в начальной еврейской школе (хедер), посещении антропологического Музея человека в Париже и т. д. Михаил Иосифович всегда подчеркивал, что он атеист. Несмотря на это он поддерживал дружеские отношения с другим преподавателем нашего факультета, православным верующим, профессором Кириллом Алексеевичем Тимофеевым. Он давал нам знания по греческому языку, позже — по старославянскому, вел спецкурс по санскриту.
Кирилл Алексеевич был удивительно доброй души человек и наставник. Студентов, у него специализирующихся, он принимал с отчетом о проделанной работе у себя дома, обязательно приглашал к столу, если в том была необходимость (в 1990-е годы это было как нельзя кстати), в разговоре мог деликатно затронуть разные темы, чтобы выяснить, чем живет его подопечный, что его волнует, что хочет получить от учебы в университете. В одном из таких разговоров я посетовал, что у нашей группы не только не ведутся занятия по древнерусской литературе, но мы также не можем пройти обязательную для студентов-русистов практику после окончания первого курса.
Дело в том, что курс лекций по древней русской литературе уже много лет вела профессор Елена Ивановна Дергачева-Скоп, она же была ответственна и за организацию выездной практики студентов-филологов в Тобольск. Новосибирские студенты занимались там с книгами из фонда местного историко-архитектурного музея-заповедника. И, приехав из Тобольска, они рассказали нам много интересного: про сам город, про его историю, про случаи из практики, и, конечно же, про книги, с которыми они занимались. Мой одногруппник, мой друг поэт Виктор Иванов решил поговорить с Еленой Ивановной лично о допущении его на практику на следующий год, однако вел себя при этом немного экзальтированно, так что поэта на практику не взяли.
Как-то я пришел на консультацию к Кириллу Алексеевичу домой, и у него в гостях была Елена Ивановна. Не знаю, что сказал ей хозяин дома, пока я ожидал в кабинете, но через какое-то время Елена Ивановна вошла, поздоровалась и очень пристально и серьезно на меня посмотрела. На следующий год я в первый раз поехал на практику в Тобольск со студентами-филологами, окончившими первый курс университета. Так закончилась моя специализация у Кирилла Алексеевича Тимофеева — я перестал сравнивать носовые в старославянском и французском языках.
Елена Ивановна Дергачева-Скоп и Владимир Николаевич Алексеев, занимаясь со студентами в Тобольске, создали своего рода комплексный археографический центр по изучению русской книжности. Как мне кажется, это была своего рода трансляция тех идей, которые развивал в своей педагогической практике академик В. Н. Перетц, выявлявший в ходе работы своих учеников с рукописными и печатными книжными памятниками самых талантливых из них, способных продолжить его дело. И это тобольское предприятие вовсе не было случайным, так как Елена Ивановна много лет изучала творчество знаменитого тоболяка Семена Ульяновича Ремезова, ему же она посвятила свое диссертационное исследование, когда училась в аспирантуре Пушкинского Дома, где ее куратором была Варвара Павловна Адрианова-Перетц.
Алексей Юдин и Иван Якшин. Тобольск, 1997 г.
В тобольском музее студенты не только описывали книжные памятники на основе разработанной Е. И. Дергачевой-Скоп методики описания книг гражданской печати XVIII в., но и впервые в своей жизни знакомились с уникальными книжными экземплярами, получали информацию о том, как устроена старая книга, какую функцию выполняют ее отдельные элементы, какие справочники используются в работе археографа с книгой. Эти знания, несомненно, полезны для филолога, особенно для того, кто связывает свою жизнь с книжной культурой. Руководителями практики была также организована работа студентов, которые уже приняли решение о специализации в области изучения древнерусской литературы, в Тобольском архиве (Тобольском филиале Государственного архива Тюменской области), где хранятся рукописные книжные памятники XVI–XIX вв., в том числе рукописи, конфискованные у старообрядцев Тобольской консисторией в XIX в. Рукописи архива были подробно изучены и получили печатное описание благодаря работе Е. И. Дергачевой-Скоп и Е. К. Ромодановской. Студенты, сверяясь с этим каталогом, помимо создания собственных описаний отдельных книжных памятников, старались более подробно зафиксировать состав некоторых рукописей, вплоть до выписки полных текстов сочинений из сборников, выявить и идентифицировать все водяные знаки бумаги, охарактеризовать почерки рукописей и т. д.
Алексей Юдин и Екатерина Турук. Тобольск, 1996 г.
Это была очень хорошая практическая подготовка будущих специалистов-археографов, так как под руководством опытных наставников студенты на первых порах изучали не столько репертуар древнерусских рукописных сборников и литературную историю отдельных произведений (все это приходит с опытом, с накоплением знаний), а прежде всего знакомились со структурой древнерусской книги, учились правильному обращению с ней, учились верно датировать рукописи на основе филигранологического анализа и читать писцовый текст и многочисленные владельческие записи в сборниках.
Без сомнения, на молодого человека оказывал влияние и сам город Тобольск, его история, связанные с ним имена (С. У. Ремезов, П. П. Ершов, А. А. Алябьев, Д. И. Менделеев, Ф. М. Достоевский, император Николай II и его семья и даже Робинзон Крузо). Нас размещали обычно в школе, мы жили в классах, спали на полу, на спортивных матах, сами готовили себе еду, распределив дежурство. Мне посчастливилось стать одним из руководителей студенческих практик, в этом качестве я провел не один сезон.
Студенческая практика в тобольском музее. Елена Ивановна Дергачева-Скоп и Алексей Юдин. 2003 г.
Каждый такой выезд на две недели в конце лета в этот северный город на практику со студентами приносил новые впечатления и давал новые знания. Причем знания не только книжные, но и вполне житейские. Владимир Николаевич и Елена Ивановна жили с нами в школе, завтракали, обедали и ужинали вместе со студентами. За обеденным столом неоднократно поднимались различные темы, но всегда они так или иначе касались того дела, ради которого мы приехали в Тобольск — древние русские книги, их описание, археографическая работа. Елена Ивановна была одним из первых археографов, наряду с Николаем Николаевичем Покровским и Еленой Константиновной Ромодановской, кто целенаправленно стал выявлять, приобретать и изучать древнерусскую книжность в Сибири и на Дальнем Востоке, организуя для этого ежегодные экспедиции и участвуя в них. Конечно, исходя из своего многолетнего опыта, ей было что рассказать об особенностях общения со старообрядцами разных согласий, сохранившими древнерусскую книжность до наших дней.
Студенческая практика в Енисейском краеведческом музее. Елена Ивановна Дергачева-Скоп, Андрей Юрьевич Бородихин, Алексей Юдин со студентами. 2010 г.
К сожалению, у меня не случилось опыта полевой археографической экспедиции под руководством старшего наставника до самостоятельного визита к старообрядцам за книгами. А ведь это необычайно важно — видеть учителя за работой, перенимать у него профессиональное мастерство. Из первой своей поездки (со студенткой НГУ первого курса Надеждой Жуковой) в деревню в Кемеровской области я привез семь небольших рукописных сборников XVIII–XIX вв., со списком «Мамаева побоища» в одном из них. Там же позднее мне удалось приобрести печатное издание «Служб и житий Сергия Радонежского», выпущенное на Московском печатном дворе в 1646 году, с не всегда встречающимся в тексте книги «Чудом о кладезе», добавленным Симоном Азарьиным.
Все эти книги сейчас находятся в Кемеровском территориальном собрании Древлехранилища им. Е. И. Дергачевой-Скоп в ГПНТБ СО РАН. И хотя знаний об истории и культуре старообрядчества у меня в то студенческое время было недостаточно, уже тогда я понял, что одно из самых главных качеств успешного полевого археографа — это не досконально выученная история зарождения и развития старообрядчества, не умение объяснить отличия в обрядовой практике разных согласий (хотя эти знания очень важны), а прежде всего — умение общаться с людьми, восприятие своих собеседников как людей одной с тобой глубокой русской культуры, уважительное отношение к по большей части уже почтенного возраста старообрядцам, сохранившим книжное наследие своих предков.
Владимир Николаевич Алексеев вел у нас курс «История русской культуры», впоследствии я работал под его руководством в Отделе редких книг и рукописей ГПНТБ СО РАН. В археографические экспедиции я с ним не ездил, но один из первых опытов камеральной работы был у меня под началом Владимира Николаевича. В один год после отъезда студентов-практикантов из Тобольска Владимир Николаевич и я остались для работы в Тобольском архиве. В мою задачу входило расписать полный состав старообрядческих рукописных сборников, а Владимир Николаевич изучал, если я не ошибаюсь, список Хронографа, написанный С. У. Ремезовым. Это было удивительное время, так как я остался наедине с наставником и, конечно, этим пользовался в ущерб его занятиям. Мне было важно узнать, как правильно делать свою работу, а кто как не учитель мог мне в этом помочь.
Полный текст опубликован: Юдин А. А. …Я занимаюсь самым интересным делом – работаю археографом // Археография и источниковедение Сибири. 2(44). Новосибирск, 2025. С. 415–426.
Алексей Александрович Юдин, выпускник ГФ НГУ 1999 года, участник археографических экспедиций конца 1990-х - 2000-х гг.
Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник отдела редких книг и рукописей ГПНТБ СО РАН
