Участником экспедиции я стал по окончании 1 курса гуманитарного факультета Новосибирского университета во время летней фольклорной практики. Летом 1985 года мы были в селе Кузедеево Кемеровской области, и вот там мне предложили поучаствовать в археографической части экспедиции, которая начиналась по завершении фольклорной. Я согласился, и когда основная часть студентов уехала домой, закончив фольклорную практику, я присоединился к археографам и стал одним из студентов-участников археографической экспедиции. Насколько я помню, с нами ездила Ольга Николаевна Фокина, Андрей Юрьевич Бородихин, ездили еще некоторые преподаватели университета, ученые.
В 1985 году мы работали в Кемеровской области, в этом же году и в последующие обследовали районы Алтая, Сибири, Дальнего Востока, Хабаровский край и немного захватили Казахстан (Восточно-Казахстанскую область, г. Усть-Каменогорск). Это часто были отдаленные места, ведь старообрядцы старались уйти подальше от власти и ее глаз – в глушь, в тайгу. Мы работали и с целыми старообрядческими поселениями, и с островками старообрядчества среди обычного населения. В скитах, тайных, удаленных в лесную глушь, мы, конечно, не бывали. Мы работали в обычных селах, деревнях, но с преобладающим в них старообрядческим населением. В Алтайской глуши, в Приморье, в некоторых районах Хабаровского края были целые местности, где старообрядцы составляли большинство, и это было хорошо видно. Там мы находили сохранившиеся старопечатные рукописные книги, которые, конечно, представляли огромную ценность для отечественной культуры. Наши поездки продолжались летом и осенью 1985 и 1986 гг., экспедиции длились до поздней осени, до ноября, насколько я помню, именно в ноябре мы возвращались с Дальнего Востока.
Участники экспедиции во Владивостоке 1985 г. Слева направо: Артур Дзиов, Евгения Князева, Валентина Мельничук (Соколова), Татьяна Илюшечкина, Мария Стройкова, Дмитрий Смирнов
Оргвопросами, размещением, обеспечением экспедиции, естественно, занимались старшие члены группы, я был только свидетелем этого процесса. Помню, что обращались к местным администрациям, обычно шли в тогдашний райком партии, ко второму секретарю райкома, он принимал решение, отдавал соответствующие распоряжения, и нас селили в каком-нибудь пустующем летом интернате, иногда приходилось жить в общежитиях, гостиницах. В поездки брали личные вещи, обычный набор: куртки, свитеры, сапоги. У меня до сих пор сохранились вещи, которые я брал с собой в археографические экспедиции: две штормовки, одна полегче, вторая потеплее, на шерстяной подкладке. Они оказались страшно крепкими, и до сих пор, хотя уже потертые, но служат мне, я их надеваю на хозяйственные работы и субботники со студентами.
Участники экспедиции во Владивостоке 1985 г. Слева направо: Елена Ивановна Дергачева-Скоп, Валентина Мельничук (Соколова), Артур Дзиов, Дмитрий Смирнов Татьяна Илюшечкина
Естественно, у меня как у студента 1980-х годов были самые смутные представления о старообрядчестве и расколе, в основном, почерпнутые из книг. Вживую со старообрядцами я встретился во время археографической экспедиции, мне было тогда 18-19 лет. Я был впечатлен, когда увидел, что это люди с сильным внутренним стержнем, с человеческим достоинством, привыкшие жить абсолютно самостоятельно, не полагаясь на государство, не завися от власти, воспринимая власть как некое неизбежное зло. При этом они – люди, преданные своей стране. Многие пожилые старообрядцы, которых я видел, были ветеранами Великой Отечественной войны, они безропотно несли тяготы и лишения вместе со всем народом. В то же время они стояли как-то особо, не испытывая к власти ни страха, ни уважения, воспринимая ее отчужденно. Это своеобразная группа людей, своего рода субкультура. Тогда я об этом не задумывался, а стал осмыслять и понимать это гораздо позже. Я увидел людей, которые отделяли себя от государства, но не отделяли себя от России, от родины, от родной земли, которые чуждались власти, не доверяли ей, не хотели иметь с ней ничего общего, отказывались от пенсий, как мы помним, писали заявления типа: «Прошу перечислять мою пенсию в фонд мира», то есть не желали получать от государства никакого вспомоществования. При этом они были глубоко русскими людьми, национальными до мозга костей. Конечно, тогда, будучи юношей, почти без жизненного опыта, я не понимал этого, и смог осмыслить этот феномен гораздо позднее, фактически уже в зрелые годы.
Житель старообрядческого поселка в Красноярском крае
Старообрядцы – это люди, которые не согласились, как им представлялось, с поруганием веры, которое произвел Никон и его сторонники, когда они произвели реформы. Они сохранили свое человеческое достоинство, «отделившись» от государства, перестав с ним знаться, перестав ему служить, перестав быть его частью, но оставшись жить в стране, то есть став как бы независимым элементом. Удивительно, что в стране, где государство играет огромную роль, проникает всюду, они сумели сохранить свою независимость от государства. Это принесло им колоссальные бедствия, колоссальные страдания, потому что со времен раскола государство их преследовало, давило, уничтожало, они гибли, многие вынуждены были уйти за рубеж. Они привыкли жить как бы в противостоянии государству, понимая, что государство заинтересовано в их подавлении и уничтожении – ни больше ни меньше. Интересно, что это неподчинение государству было их основным движителем, основным мотивом. Они сохраняли верность себе, верность вере предков, полагая, что государство «захвачено» чуждыми им людьми, иноверцами, еретиками, которые хотят их захватить, чтобы погубить их души. И вот противостоя всему этому, они выработали особый уклад, особый тип мировоззрения, особый тип поведения, особый образ жизни. Со всем этим мне, к счастью, удалось соприкоснуться, познакомиться в этих экспедициях.
Участники экспедиции во Владивостоке 1985 г. Слева направо: Артур Дзиов, Валентина Мельничук (Соколова), Евгения Князева, Мария Стройкова, Татьяна Илюшечкина
Трудности, препятствия и проблемы были связаны с тем, что приходилось работать со специфическим контингентом, с людьми, испытывавшими гонения, часто обиженными на власть, не ждущими от нее ничего хорошего. Очень важно было расположить к себе старообрядцев, заслужить их доверие, вызвать ответный интерес, ответную симпатию. В этом, безусловно, главенствующая роль принадлежала самой Елене Ивановне Дергачевой-Скоп, которая была идеологом, генератором, организатором всех этих экспедиций. Елена Ивановна – человек незаурядный, подвижница, подлинный ученый, настоящая русская женщина. Не хотелось бы произносить формальные слова восхваления, но она действительно очень яркая самобытная личность, оставившая серьезнейший след и в науке, и судьбах своих учеников, и в моей судьбе, конечно. Некоторые черты ее характера произвели на меня впечатление, ее мировосприятие, умение держать себя, общаться с людьми, умение проникаться идеей, замыслом и неуклонно вести его к осуществлению стали для меня важным опытом. Я запомнил Елену Ивановну как человека очень самоотверженного, буквально отдающего всю себя тому делу, которому она служила – спасению книжного наследия, безмерно уважаю ее и очень ценю годы общения с ней. Считаю, что вклад Елены Ивановны в сохранение книжного наследия Сибири и Дальнего Востока неоценим.
Участники экспедиции во Владивостоке 1985 г. Слева направо: Татьяна Илюшечкина, Валентина Мельничук (Соколова), Артур Дзиов, Мария Стройкова, Евгения Князева
Мы застали буквально последние годы, когда весь этот огромный пласт традиционной культуры – старообрядческой культуры – уходил, поскольку новые поколения уже не воспринимали те ценности и жизненные установки, которые были свойственны старшим. Дети старообрядцев уже отходили от старообрядчества, не дорожили книгами, теряли, растрачивали их. Вливаясь в современную жизнь, воспринимали старообрядчество как пережиток, которого, может быть, даже стеснялись, и могли даже выбросить книгу. Этот процесс проходил на наших глазах, мы видели, как вся эта субкультура – андеграундная, потаенная, скрытая – размывалась и разрушалась. Конечно, были энтузиасты среди молодежи, старообрядчество не везде замирало, где-то оно жило, были скиты, живые общины с активными энергичными наставниками, которые вели за собой, собирали вокруг себя верующих, молились. Тем не менее, этого было недостаточно для развития традиции. У хранителей старообрядческой литературы не оставалось наследников, то есть тех, кому бы они передавали свою книжную традицию, поэтому Елена Ивановна очень торопилась, понимая, что это последняя возможность спасти многие книги от исчезновения, гибели, от вывоза за рубеж. Она спешила, понимая, что времени осталось немного, пройдет несколько лет, и все эти книжные сокровища будут уже недоступны. Поэтому она видела своей задачей сохранить все, что можно сохранить, и она эту задачу исполняла с абсолютной самоотверженностью, самоотречением. Для меня участие в экспедициях стало большим подарком и уроком. Вместе с Еленой Ивановной и старшими товарищами я стал свидетелем жизни этого уходящего феномена – древнерусской культуры, старообрядческой культуры, людей – ее носителей и хранителей, независимых, ярких и самобытных, умеющих пережить гонения, преследования, несправедливые обиды, сохранить человеческое достоинство и верность себе в многовековых испытаниях.
Репертуар книг был разный в разных старообрядческих районах, поэтому в нашем кругу живо обсуждался состав сборников, жанры, виды, типы книг, которые обнаруживались у старообрядцев. Эта разница была существенной и зависела от исторических обстоятельств, от того, какие именно старообрядческие согласия и толки живут (а их несколько десятков, в том числе Белокриницкое согласие, Поморские и т.д.) в тех местах, куда мы приезжали. Это было действительно очень интересно, открывало целый материк духовной жизни, неизвестный нам, и мы открывали его, были погружены в эту атмосферу и во время работы, и в свободное время.
Участники экспедиции во Владивостоке 1986 г. Слева направо: Артур Дзиов, Галина Лончакова, Татьяна Седлецкая, Владимир Васильев
День строился следующим образом: если мы приезжали в какую-то необследованную еще местность, то с утра разбивались на группы и выходили, что называется, «на маршрут». Мы шли по заранее намеченному пути, посещали дома по цепочке: у одних мы узнавали о других, у них – о третьих и т.д. Нас как бы передавали по эстафете от одной семьи к другой, от одного дома к другому. Получалось так, что мы приходили в дом к старообрядческой семье, уже заручившись рекомендацией предыдущей. Группа состояла из 2-3 человек, не больше, так как толпа могла привлечь нежелательное внимание и насторожить старообрядцев. Конечно, основную работу выполняли преподаватели-археографы, а мы были помощниками-ассистентами. Мы, студенты, прекрасно осознавали, что выполняем некую миссию по спасению книг, и чувствовали немалую ответственность.
Большое значение для меня имело общение с такими яркими личностями как Владимир Николаевич Алексеев, Андрей Юрьевич Бородихин, с их младшими коллегами. Только со временем я смог оценить значение, которое оказало на меня общение с этими людьми.
Дзиов Артур Русланович, выпускник ГФ НГУ 1989 года, участник археографических экспедиций 1985 – 1986 годов.
Кандидат филологических наук, доцент, ректор Шадринского государственного педагогического университета
